Неточные совпадения
Будучи в
военном чине, он не обращал внимания на форму, а о
дисциплине отзывался даже с горечью.
Дисциплина революционной интеллигенции была
военная, и только этим путем она могла себя сохранить.
Каллиграф не допустил бы этих росчерков или, лучше сказать, этих попыток расчеркнуться, вот этих недоконченных полухвостиков, — замечаете, — а в целом, посмотрите, оно составляет ведь характер, и, право, вся тут военно-писарская душа проглянула: разгуляться бы и хотелось, и талант просится, да воротник
военный туго на крючок стянут,
дисциплина и в почерке вышла, прелесть!
Под Мец я попал тотчас после сдачи крепости и видел, до какой степени немцы были хорошо приготовлены к войне, как у них все было пропитано духом
дисциплины, как их
военное хозяйство велось образцово. Все это я подтверждал, но не мог не жалеть Франции, где ненавистный всем нам режим Второй империи уже пал и теперь на заклание была обречена пруссакам не империя, а Французская демократическая республика. Этого забывать нельзя!
Дисциплина и условие ее — субординация только приятно, как всякие обзаконенные отношения, — когда она основана, кроме взаимного сознания в необходимости ее, на признанном со стороны низшего превосходства в опытности,
военном достоинстве или даже просто в моральном совершенстве; но зато, как скоро
дисциплина основана, как у нас часто случается, на случайности или денежном принципе, — она всегда переходит с одной стороны в важничество, с другой — в скрытую зависть и досаду и, вместо полезного влияния соединения масс в одно целое, производит совершенно противоположное действие.
Все у него ладно, во всех научных
дисциплинах хорошие отметки: по тактике,
военной администрации, артиллерии, химии,
военной истории, высшей математике, теоретической топографии, по
военному правоведению, по французскому и немецкому языкам, по знанию
военных уставов и по гимнастике.
Помните, что Александровское
военное училище есть первейшее изо всех российских училищ и в нем
дисциплина живет не за страх, а за совесть и за добровольное взаимное доверие.
— Вся эта
военная доблесть, и
дисциплина, и чинопочитание, и честь мундира, и вся
военная наука, — вся зиждется только на том, что человечество не хочет, или не имеет, или не смеет сказать „не хочу!“.
Он окружил Париж бастионами, распустил национальную гвардию и ввел такую
дисциплину в
военном персонале, составляющем местный гарнизон, что только держись!
Мы должны из готового уже, но сырого материала организовать стройные
военные отряды, народную нашу армию, обучить, насколько возможно, наших будущих солдат, чтоб они ловко умели действовать и косой, и саблей, и штыком, и пулей, ввести
дисциплину, а дух свободы и дух
военный — старый польский дух, благодаря Бога, еще не умер!
— Там, матушка, его быстро сократят,
дисциплина — великое дело, только
военная выправка и может сделать из него человека и достойного дворянина, — говорил Савин-отец. — Там, наконец, развито товарищество, которое тоже пригодится ему в жизни… — добавлял он.
Новый душевный тип, призванный к господству в революции, поставляется из рабоче-крестьянской среды, он прошел через
дисциплину военную и партийную.
Служба в гвардии была самая легкая. За все отдувались многотерпеливые русские солдаты. Офицеры, стоявшие на карауле, одевались в халаты,
дисциплина и субординация были на втором плане. Генералы бывали такие, которые не имели никакого понятия о
военной службе. Гвардия, таким образом, представляла из себя придворных, одетых в
военные мундиры.
— Но я не могу выносить принуждений, — страстно возразил мальчик, — а
военная служба не что иное, как постоянное принуждение, каторга! Всем повинуйся, никогда не имей собственной воли, изо дня в день покоряйся
дисциплине, неподвижно застывшей форме, которая убивает малейшее самостоятельное движение. Я не могу больше переносить этого! Все мое существо рвется к свободе, к свету и жизни. Отпусти меня, отец! Не держи меня больше на привязи: я задыхаюсь, я умираю.
«Для исполнения полезных таких намерений мы паче всего старались о том, чтобы
военный наш штат, яко подпору и ограду государства нашего, как возможно наилучше учредить, дабы армии наши составлялись из людей, знающих воинские дела и хранящих добрый порядок и
дисциплин…» (см. Туманского, Записки, ч. II, стр. 186–190).
Вернувшись в Елизаветград, я на вечере у полковника Мельцера узнал, что Романовы дали слово Соловьеву отдать за него дочь ‹…›…никакая школа жизни не может сравниться с
военного службой, требующей одновременно строжайшей
дисциплины, величайшей гибкости и твердости хорошего стального клинка в сношениях с равными и привычку к мгновенному достижению цели кратчайшим путем.
— Эх, Двинской, нехорошо! — перервал Зарядьев. — Караульный офицер не должен пяди отставать от своих солдат. Ты поступил совершенно против
дисциплины и
военного порядка.
Старые гвардейцы возвращались победоносными генералами. Опасности, поражения, победы, соприкосновение с армией Наполеона и с чужими краями — все это образовало их характер; смелые, добродушные и очень недальние, с религией
дисциплины и застегнутых крючков, но и с религией чести, они владели Россией до тех пор, пока подросло николаевское поколение
военных чиновников и статских солдат.
С
военным министром решил назначение нового корпусного командира и о призыве новобранцев, о взыскании за нарушение
дисциплины.
Цель войны — убийство, орудия войны — шпионство, измена и поощрение ее, разорение жителей, ограбление их или воровство для продовольствия армии; обман и ложь, называемые
военными хитростями; нравы
военного сословия — отсутствие свободы, т. е.
дисциплина, праздность, невежество, жестокость, разврат, пьянство.